Четырехкратный чемпион мира Макс Ферстаппен впервые за долгое время проводит сезон в «Ф-1» без побед. Дела у «Ред Булл» идут неважно, новый регламент нидерландцу не нравится, и весной даже ходили слухи, что Макс покинет чемпионат или перейдет в другую команду. Слухи подпитывали и выступления Ферстаппена в GT за «Мерседес».
Но в итоге нидерландец продлил контракт и связал свою гоночную судьбу с «Ред Булл» на долгие годы. В интервью BBC Sport гонщик объяснил, почему это сделал, и мог ли поступить иначе.
Что не так с машиной «Ред Булл» и почему Макс продлил контракт
– Макс, если говорить о том, как складывается сезон, как ты сейчас оцениваешь ситуацию?
– Конечно, все идет не так, как мне хочется. Но как команда мы сейчас стараемся многому научиться и во многом разобраться – с прицелом на следующий год. Мы не боремся за титул. Просто пытаемся найти дополнительную скорость.
К следующему году машину необходимо изменить. В этом сезоне мы уже не сможем внести такие изменения, поэтому сейчас нужно постараться извлечь как можно больше уроков, чтобы в следующем году выступить лучше.
– А что именно с машиной не так?
– В целом просто немного не хватает скорости. По ощущениям машина не такая, какой я хотел бы ее видеть, а баланс при прохождении поворотов слишком нестабилен: на входе, в середине и на выходе все слишком сильно меняется.
То есть в самой основе машины есть что-то, над чем нам нужно поработать к следующему году.
– В некоторой степени эта проблема наблюдается уже не первый год. Насколько тебя беспокоит, что она сохраняется и при совершенно другом регламенте?
– Вот именно. Это одна из вещей, которые мы обсуждаем внутри команды: как такое вообще может происходить и как это исправить? По сути, именно этим мы сейчас и занимаемся.
Некоторые люди ушли, пришли новые. И теперь мы обсуждаем с новыми сотрудниками, что можно с этим сделать. Нужны ли просто какие-то изменения? Или другая философия? Тому подобные вещи.
– Почему ты решил подписать новый контракт?
– В том числе потому, насколько комфортно ты чувствуешь себя в команде. Для меня она как вторая семья.
Есть вера, что ситуацию можно переломить, что вместе с другими людьми, с новыми людьми можно построить, надеюсь, более успешное будущее. И в конце концов для меня все не ограничивается «Формулой-1». В следующем году я буду заниматься многими другими вещами, в которых «Ред Булл» тоже принимает участие.
Мне здесь хорошо. Поэтому для меня это правильное место.
– Им пришлось долго убеждать тебя остаться?
– Я всегда говорил им: «Не переживайте из-за этого, просто работайте над машиной». Потому что чем быстрее машина, тем проще в любом случае принять решение.
Конечно, я могу понять, что временами они, возможно, немного переживали. Но в то же время меня самого беспокоило прежде всего то, что происходило здесь.
Плюс я был очень занят своими делами за пределами «Формулы-1». Поэтому я никогда особо много времени не тратил на разговоры, какие-то другие действия или попытки куда-то перейти.
– Со стороны трудно понять, чем они могли убедить тебя, что ситуация действительно улучшится.
– Я не против такого вызова. У меня нет какого-то желания или необходимости доказывать, что я способен выиграть и на другой машине или что-то в этом роде.
Легко просто перейти в самую быструю машину и снова начать побеждать. Но я не такой. Нельзя быть капитаном корабля, а как только что-то перестает работать – сразу прыгать за борт.
После тех лет, когда мы доминировали, все постепенно пошло на спад, но я не против того, чтобы заново все отстроить. Это тоже новый вызов.
– В прошлом году ты разговаривал с «Мерседесом», в этом – с «Маклареном». Насколько серьезными были эти разговоры?
– Конечно, к любому подобному разговору относишься серьезно. Все эти разговоры проходили с большим взаимным уважением. В них нет ничего плохого.
Но я чувствовал, что для меня правильным решением будет остаться. Нужно следовать своему сердцу. Я мог уйти еще очень давно, в самом начале своей карьеры в «Ред Булл», перейти куда-нибудь еще и попытаться там победить. Но если проявить немного терпения, в итоге победы приходят. Думаю, сейчас мой подход такой же.
Гонки за пределами «Ф-1» порадовали больше всего
– Какая гонка в этом году доставила тебе больше всего удовольствия?
– Наверное, на «Нордшляйфе» («24 часа «Нюрбургринга»). Было невероятно здорово принять участие в гонке на выносливость вместе с моими напарниками – ребятами, которые побеждали на этой машине по ходу основного сезона.
Мы знали, что будем очень сильны. Мы вышли на пик формы именно тогда, когда нужно, но, к сожалению, машина сошла. Тем не менее это был невероятный опыт. И все было по-настоящему. Чистый автоспорт.
– Твой первый отрезок, когда ты прорвался с десятого места на первое, был очень впечатляющим.
– Я получал удовольствие. Условия были непростыми. Начал накрапывать дождь, трасса стала скользкой. Аварии. Зоны Code 60 (участки трассы, на которых после инцидента действует ограничение скорости 60 км/ч).
Некоторые говорили: «Посмотрим, как он справится в гонке под давлением, когда столкнется со всеми этими ситуациями, которых раньше никогда не испытывал».
Но на симуляторе я проходил через все это миллион раз. Я проехал огромное количество кругов и множество 24-часовых гонок на симуляторе. Поэтому ни разу не почувствовал, что оказался в непривычной для себя ситуации или что-то в этом роде. Я был полностью сосредоточен. И просто отлично проводил время.
А когда уже оказался непосредственно в гонке, словно переключился на другой уровень. Я просто вошел в этот особый ритм. Это действительно доставляет огромное удовольствие.
– Ты хочешь вернуться на «Нюрбургринг» и выиграть эту гонку. Есть ли еще что-нибудь в твоем списке гонок, в которых обязательно хочется принять участие?
– Все гонки на выносливость. Со временем, конечно, еще и Hypercar [в чемпионате мира по гонкам на выносливость]. Но я не хочу торопиться. Хочу сделать это в подходящих условиях. На своих условиях. И чтобы мы могли бороться за победу.
– Правда ли, что ты хочешь выступить в Ле-Мане вместе с Фернандо Алонсо?
– Мы это обсуждали. Ну, посмотрите на Фернандо. Ему 45, а он по-прежнему невероятно быстр. Особенно для Ле-Мана, с его опытом, это мог бы быть хороший вариант.
Но все должно вписываться в наши графики. В этом должен быть смысл. Все должно быть на моих условиях. И у нас должны быть реальные шансы приехать туда и победить.
– Ты довольно ясно говорил, что тебе не нравятся новые правила «Формулы-1» в отношении двигателей. А на Гран-при Японии ты спросил: «Стоит ли оно того?» Что убедило тебя, что стоит?
– Надежда, что в будущем все станет лучше. Нужно принять ситуацию, в которой мы сейчас находимся. И все еще остается любовь к этому спорту. Сейчас – не к самому пилотированию. Но к спорту.
Я от природы люблю соревноваться. Просто надеюсь, что в ближайшие годы, по мере приближения к 2030-му, все будет становиться только лучше. А пока нужно постараться извлечь максимум из того, что есть, потому что по этим правилам нам предстоит жить еще четыре или пять лет.
Что не так с «Формулой-1»?
– Чтобы люди могли понять, почему гонщики в этом году так недовольны: что именно в этих гибридных силовых установках и необходимости заряжать батарею мешает сильнейшим гонщикам в полной мере проявлять свои способности?
– На протяжении всей истории этого спорта обычно вознаграждался тот гонщик, который действовал смелее остальных: позже тормозил, раньше открывал газ, сильнее рисковал в быстрых поворотах. За счет этого ты просто выигрывал время в повороте.
А сейчас ты постоянно думаешь: «В этом повороте, наверное, нужно немного придержать машину. Позже открыть газ. Или раньше затормозить. Или сбросить газ. Зато потом у меня будет выше максимальная скорость». И все в таком духе. Это так неестественно. Все должно быть совсем не так.
Без всякого неуважения – и надеюсь, никто не станет вырывать это из контекста, – но посмотрите на Юки [Цуноду]. Он садится в машину «Рейсинг Буллз» [на Гран-при Нидерландов]. Никогда раньше на ней не ездил – и сразу конкурентоспособен.
Лиам [Лоусон] пересаживается из «Рейсинг Буллз» в «Ред Булл» – и сразу конкурентоспособен. Потому что эти машины почти не реагируют на действия гонщика.
Конечно, хороший круг все равно нужно проехать. Все равно нужно атаковать. Самые быстрые гонщики всегда в итоге окажутся впереди. Но твои возможности очень, очень сильно ограничены – словно тебя держат в удушающем захвате. Тебя сдерживают.
– «Формула-1» уже признала необходимость изменений, и соотношение мощности ДВС и электрической составляющей должно в два этапа измениться до 60:40 к 2028 году. Но какую формулу двигателя ты хотел бы видеть в 2030 или 2031 году?
– Нужно вернуться к V8 – уже хотя бы ради управляемости. Когда садишься за руль старых машин, просто невозможно представить, насколько иначе двигатель реагирует на газ, насколько лучше им управлять. И насколько ужасно все стало сейчас по сравнению с обычным V8.
– Даже по сравнению с прошлогодними турбогибридными силовыми установками?
– По ощущениям они тоже ужасны по сравнению с V8. V8 намного лучше. С ним машина гораздо свободнее, легче. А современные машины стали такими тяжелыми.
Лучше просто использовать более компактный и гораздо более легкий V8. Постараться максимально ограничить размер батареи – возможно, оставить ее примерно в формате push-to-pass. Но электрическая составляющая не должна постоянно участвовать в обеспечении мощности машины в обычном режиме.
– И турбины ты тоже предпочел бы убрать?
– В идеале – да, потому что с ней появляется турболаг.
– Тогда что тебе сейчас вообще нравится в «Формуле-1»? Сама борьба и престиж значат для тебя больше, чем чистота гонок как таковых?
– Мне повезло, что предыдущие годы были довольно успешными [с точки зрения результатов]. Хотя то, как все работало с батареями, все равно было не таким, как мне хотелось бы.
Но вспомните эмоции от V8, от V10 в прежние времена, когда я был ребенком. Ты просто ходишь по трассе, слышишь, как эти машины выезжают, – и у тебя мурашки по коже.
И неважно, едут они 300 км/ч, а не 350 или 360, как иногда сейчас.
Дело в эмоциях, которые дает звук этих машин, в вибрациях. Это совершенно другой уровень. И я очень надеюсь, что все это вернется.
Макс – машина?
– Люди воспринимают тебя как своего рода машину для побед. Но очевидно, что твой характер намного сложнее. Как ты сам объяснишь это противоречие?
– Когда нужно, я машина для побед. Но я умею и отключаться от всего этого и наслаждаться жизнью вне гонок.
Однако во всем, что связано с гонками, я, конечно, машина для побед. Я очень многого требую от людей в команде. Но и они ожидают от меня результата и того, что я буду выполнять свою работу настолько хорошо, насколько способен.
В конце концов, именно за это нам и платят. У нас одна задача. Одна цель.
Конечно, я могу очень прямо высказывать свое мнение. Но мне именно это и нравится. Это еще и часть нашей культуры.
Точно так же я веду себя и за пределами «Формулы-1», например в своей команде GT3. Мы ничего не приукрашиваем и не сдерживаемся. По крайней мере, на мой взгляд, именно так и нужно работать, если действительно хочешь добиться максимума от каждого.
– Почему для тебя так важно говорить то, что думаешь, и быть честным?
– Я просто хочу оставаться самим собой. Я знаю, что в «Формуле-1» очень много политики. И понимаю, что между командами ее тоже хватает.
Каждый всегда будет отстаивать собственные интересы и говорить исходя из того, где, по его мнению, его команда может получить преимущество или, наоборот, оказаться в невыгодном положении. Это нормально. То же самое касается двигателей и шасси.
Если все хорошо – значит, хорошо. Если плохо – значит, плохо. И вы обязательно услышите это от меня, потому что именно так я предпочитаю работать. И сдерживаться в этом я не собираюсь.
Источник – BBC Sport
Автор блога – комментатор «Формулы-1» на телеканале Setanta Sports. Подписывайтесь на его телеграм-канал.
Фото: Gettyimages.ru/Clive Rose, Mark Thompson, Mark Thompson, Rudy Carezzevoli
Комментарии
- Мне дали самый жирный контракт в истории Формулы 1.
- Спасибо за интервью, до свидания.
Вы это хотели сказать в своей статье на тысячу знаков?
Подёргался и как оказалось никому кроме РБ не нужен.